Когда я уже была готова будить и звать на помощь Алису, Марго, удовлетворенная, остановилась и с укоризной взглянула на меня.
— Софья Адамовна, — обиженно сказала она, — что ж это ты молитву читать мешаешь?
С облегчением я заметила, что сумасшествия уже нет в ее глазах.
— Молитву? — возмутилась я. — Теперь понятно, почему Алиса больна. Мне самой в пору читать молитву! Об исцелении страждущих от душевных болезней. Что это ты там несла об алмазах мелодичных?
— В книжке так написано, — сконфуженно пояснила Марго.
При слове «книжка» я, в таких делах дока, сделала стойку и с презрением спросила:
— В какой такой книжке могли написать подобную чушь?
— В практической магии.
Я призадумалась. Горький опыт у меня имелся. Не так уж и давно все мои подруги повально увлеклись спиритизмом. Сколько сил потратила я, чтобы разоблачить мошенников и отвратить подруг от глупости, одному богу известно. Однако практика показала: с налету всю эту мистическую чепуху из женской головы не выветрить.
— Маргуша, — ласково поинтересовалась я, — а для чего ты молитву читала?
— Как же, — возмутилась Марго, — сама же видела: человечек в черных чулках побежал. Гном это.
— И ты молитвой, значит, на гнома воздействовать решила?
— А чем же еще, — искренне удивилась Марго. — Молитва специальная. Так и называется:
«Молитва к гномам». Я ее пока выучила, семь потов сошло. Зато теперь, чуть что, читаю.
— И помогает?
— Поможет, обязательно поможет, — убежденно заявила Марго и, переменившись в лице, закричала:
— Вот! Побежал! Опять! Опять!
На этот раз и мне показалось, что на лестнице мелькнула тень.
— Знаешь что, Маргуша, — сказала я, — еще пара твоих молитв, и у меня в голове появятся тараканы.
— Гномы, — поправила меня Марго. — Гномы.
ГЛАВА 3
Алиса разбередила мне душу. Мало того, что она на все лады расхваливала своего Германа, будто я слепая и не вижу ее новой квартиры, так еще и эти телеграммы, и звонки. Едва мы вернулись с ночной прогулки, раздался очередной звонок. С экватора Герман интересовался, как чувствует себя Алиса и по-прежнему ли любит его. Минут двадцать они, как голубки, ворковали.